Слоёный пирог: Без взятия Харькова закончить СВО не удастся

Почему возобновились массированные удары по Белгороду, какую роль играет Харьков и в чем заключается новая тактика в зоне СВО? На эти вопросы спецкора Pravda.Ru Дарьи Асламовой отвечает военный эксперт, полковник в отставке Геннадий Алехин.

— Мы встречаемся с вами в критическое врем— вся страна волнуется за Белгород. Расскажите, что произошло с энергосистемой города?

— С военной точки зрения, это называется массированный воздушно-ракетный удар. Противник преследовал две цели: объекты энергоструктуры и места дислокации российской армии. Били по подстанциям, станциям, ТЭЦ — по всей энергосистеме, которая питает Белгород и жилищный кластер вокруг него.

— Следующий удар наверняка готовят?

— Угроза высока. Но всё зависит от того, как быстро мы установим буферную зону. Чем дальше отодвинем её к Харькову, тем безопаснее. Хотя даже это не решит вопрос полностью — противник может наносить удары на расстоянии 60−80 километров. Для справки: от границы до Харькова 30 километров, от Белгорода до Харькова — 69. Все обстрелы связаны с приграничной зоной боевых действий на Харьковском направлении.

— Паники в городе не было?

— Привыкнуть к войне нельзя. Но Белгород находится в таком состоянии четвёртый год подряд, с осени 2022-го. Каждый день — дроновые атаки. От 50 до 100 беспилотников регулярно уничтожается только на приграничье. По Белгороду бьют ракетами, «Искандерами», авиация запускает умные бомбы — универсальные модули планирования и корректировки французского производства. Фактически мини-крылатые ракеты, как наши ФАБы.

— Франция недавно заявила о поставках Украине дронов с дальностью полёта 500 километров. Что это за технология?

— Беспилотники самолётного типа могут пролетать и 500, и 700 километров. Но абсолютное большинство дронов ВСУ изготавливается на промышленных предприятиях Украины — в Харькове, Днепропетровске, Полтаве, Сумах. Практически все крупные, средние и даже мелкие предприятия Харькова под этим заняты. Даже автозаправки и ремонтные мастерские используют. В гаражных кооперативах собирают дроны.

— Почему мы не бьём по этим объектам?

— Бьём. По Немышлянскому району, по Харьковскому тракторному заводу, по Алексеевке, где в гаражах собирают беспилотники. По заводу имени Малышева, где раньше выпускали танки Т-80, а сейчас ремонтируют бронетехнику и собирают дроны. Там подземные коммуникации — 6−7 этажей. Пробить может только ФАБ.

— То есть лёгким оружием их не возьмёшь?

— Там серьёзные подземные коммуникации. Я харьковчанин, знаю эти районы. Ещё в школе нас на экскурсии водили, — подземные сооружения впечатляют. ВСУ использует метро, старые промышленные туннели. Взять хотя бы сортировку — сеть железнодорожных ангаров и складских помещений.

— Если удастся взять Харьков, закроется огромный военный вопрос?

— Во-первых, закроется главный военно-политический вопрос. Харьков — крупнейший военно-промышленный центр Украины, второй после Киева не только по населению, но и по техническому, научному уровню. Закрылись бы ремонтные мастерские по изготовлению дронов, вся логистическая цепь. Недаром говорят: Донбасс и Харьков — как голова и шея. Оторвёшь одно — оторвётся другое.

Скажу больше: если не будет решён вопрос с Харьковом, цели и задачи спецоперации можно считать невыполненными. Это самый крупный город Украины вблизи границы с Россией и военно-промышленный центр.

— Звучит угрожающе. До Харькова отсюда час езды…

— Это данность. Для чего сейчас ведутся переговоры об остановке огня, мирных соглашениях? Если будет остановка, Харьков будут насыщать всем — не только военным имуществом и техникой. Там создадут на базе харьковских военных училищ самую крупную военную базу НАТО Восточной Европы. В Харькове пять военных училищ, три из них авиационных. Сеть полигонов, аэродромов. Военная академия ПВО. Всё это используют.

И, конечно, там есть кадры. Офицеры запаса, которые начинали службу в Советской армии, заканчивали в украинской. За денежное вознаграждение проводят занятия. Харьковчане, участвовавшие в Афганистане, работают инструкторами на полигонах под Чугуевом. Обучают колумбийцев и других наёмников.

— А потом колумбийцы возвращаются и применяют свой опыт в наркокартелях?

— Если вернутся. Потери среди них огромные. Прислали 100 колумбийцев в Чугуев, провели учения, бросили под Волчанск и Липцы. Через два дня из ста осталось 20.

— Это целенаправленный поток наёмников?

— Да. Бразильцы, мексиканцы. Польша, Франция — штучный товар, более обученные. А колумбийцы — через наркокартели. Там всё замешано: СБУ, ВСУ, наркодилеры. Решаются серьёзные вопросы по транспортировке наркотиков, которые используются и на передовой.

Среди наёмников процентов 70−80 воюют под наркотой, те же колумбийцы. Среди штурмовиков украинской армии тоже. По показаниям пленных под Волчанском и Купянском — применяются. Не массово, но применяются.

— Вернёмся к вопросу, который волнует многих. Начались успехи — взяли Купянск, Волчанск. Но что значит «взяли»?

— Освобождён, допустим, город Купянск. Тут пошла эта вакханалия: то не освобождён, то освобождён… На военном языке освобождение населённого пункта, районного центра или какого-то города означает, что противник утратил управление войсками, и оборона носит уже несистемный, хаотичный, очаговый характер. То есть фактически оборона рассыпалась, утрачено управление войсками. И проходит зачистка.

Что такое зачистка? Раньше зачисткой называлась проверка паспортного режима. Ничего подобного! Зачистка по-современному, в зоне спецоперации, приобретает характер боестолкновения. А иногда и встречные бои на том или ином участке. Опорник взяли — зачистили. Подвал зачистили, — там сидело пять штурмовиков противника, наших зашло десять. То есть зачистка уже приобретает характер боестолкновения. А иногда и встречные бои на том или ином участке.

В случае с Купянском город в основном блокирован. Основные бои ведутся в населённых пунктах, примыкающих к городской черте — в Купянской агломерации. Купянск расположен на двух берегах Оскола. Идут боестолкновения в разных частях. Это как слоёный пирог: мы где-то взяли опорник, противник отбил, потом снова мы. Украинцы пускают резервы. Контратаки идут — небольшими группами по 10−15 человек при поддержке бронетехники под дроновым прикрытием.

— Что решает успех?

— Тот, кто контролирует транспортные узлы, железнодорожные развязки, перекрёстки, — тот имеет преимущество. Главное — логистика и перерезание транспортных рукавов. Мы контролируем дорогу Купянск — Шевченко — Чугуев — противник не может перебрасывать силы по шоссе, но зимой используют накатанные лесные и грунтовые дороги.

С Волчанском бились не один месяц. Он освобождён по городской конфигурации. Но вокруг — река Волчья, русло Северского Донца, лесные массивы, овраги. Сложный рельеф. Идёт нарастающая активность: прорываемся к Графскому и Верхней Писаревке — там под Чугуевом учебные базы противника. К Великому Бурлуку — важному узлу. Потеряет противник его — у нас появится возможность соединить группировки «Запад» и «Север» с двух флангов.

— Танки утратили значение? Солдаты говорят, что танк — всё.

— Нет! Танки не утратили значения. Конечно, дроны изменили рисунок войны, тактику. Но дроны не имеют решающего значения на поле боя. Решающее значение — взаимодействие всех родов войск. Есть танк «Терминатор», который использовался при освобождении Мариуполя. Списывать танки в утиль рано. Тем более активно используются «мангалы» — антидроновая защита.

Танки действуют при поддержке штурмовиков и наносят удары с закрытых огневых позиций. В условиях пересечённой местности, скученной агломерации дальность стрельбы танка — 5−7 километров. Танки различных типов, Т-90, Т-80 ведут огонь с закрытых позиций. В утиль их списывать не надо.

— Зато появились мотоциклы, квадроциклы. Новый род войск?

— В советские времена в мотострелковых подразделениях были мотоциклетные взводы. Многие забыли. Сейчас используются баги, квадроциклы, обычные мотоциклы — китайские, наши, старые. Главное — скорость и манёвренность. В городских условиях на улице пешком передвигаться невозможно, — сразу дрон снимет. А мотоцикл маневрирует 70−80 километров в час.

Доставка раненых, переброска провизии, матимущества, медикаментов: эту роль играют квадроциклы, мотоциклы и дроны. Начали использовать новый тяжёлый ударный дрон с боевой нагрузкой 15−20 килограммов — доставляет грузы по воздуху.

— Дрон-курьер?

— Да, как пиццу доставляют. Только в зону боевых действий. Очень важно — раненые. Чем быстрее доставишь бойца в полевой госпиталь первой линии, тем больше шансов сохранить жизнь.

— А люди представляют себе поле боя как сплошную линию окопов в чистом поле…

— Нет такого. Все думают про окопы, «зубы дракона» — эти треугольные стальные пирамиды. Они торчат по всей Белгородской и Курской областям. Но сплошных линий нет. Что-то подобное было в 2023 году в Запорожье, линия Суровикина. В нынешних условиях — нет.

80−90% боёв проходит в условиях скученной агломерации. И бой в деревне от боя в городских условиях мало чем отличается… Одно ясно: без взятия Харькова выполнить цели СВО не удастся. Печать