Безопасность vs политика: перевернутое уравнение

Политолог, эксперт по Ближнему Востоку, эксперт Центра ПРИСП Мирзад Хаджим – о ситуации в Сирии и на ее границах.

Основной парадокс на северо-востоке Сирии заключается в том, что враг, сосед и посредник могут быть одним и тем же. Турция заявляет, что Сирийские демократические силы (СДС) — «террористическое ответвление Рабочей партии Курдистана», но в то же время поддерживает с ними каналы связи через международных, в частности американских посредников. Дамаск осуждает Автономную администрацию как «сепаратистское образование», но знает, что возвращение на восточный берег Евфрата возможно только через взаимопонимание с ней. Что касается СДС, то они зажаты между тремя стенами: Вашингтоном, который не предоставляет им политического признания, Анкарой, которая видит в них экзистенциальную угрозу, и Дамаском, который хочет поглотить их без признания. Могут ли эти противоречия превратиться в форму правления, или логика «необходимой враждебности» останется сильнее любого сотрудничества?

Турция и ее пылающие границы

Турецко-сирийская граница — это не просто география, а «политическая граница», где каждый камень и деревня превращаются в своеобразный козырь для переговоров. Анкара рассматривает СДС как сирийскую версию Рабочей партии Курдистана, то есть как экзистенциального врага, с которым нельзя идти на компромисс. Но она также понимает, что любой срыв безопасности на восточном берегу Евфрата приведет к новой волне беженцев и хаосу, который может вернуть угрозу ИГИЛ* на передний план.

Здесь возникает противоречие: в интересах ли Турции уничтожить СДС военным путем или сохранить их в качестве слабого, управляемого соседа, который предоставляет гарантии безопасности на границе? Этот вопрос раскалывает саму турецкую государственность на две точки зрения: жесткую националистическую, стремящуюся к расширению силой, и прагматичную, ищущую «управляемое перемирие» для снижения издержек.

Турецкая сцена: Эрдоган под давлением своих националистов

Сложность не ограничивается только сирийской ареной, она распространяется и на внутреннюю политику Турции, где президент Реджеп Тайип Эрдоган сталкивается с огромным давлением со стороны своих националистических союзников. В то время как течение Эрдогана настаивает на том, что решение заключается в подчинении СДС контролю Дамаска, турецкие националисты, как это не звучит парадоксально, видят в этом серьезную стратегическую ошибку.

Идеологи турецкого националистического движения, такие как писатель Мюнтезер Тюрк Олате, утверждают, что в интересах Турции установить прямые отношения с Сирийскими демократическими силами, даже если это приведет к созданию независимого курдского образования. Они объясняют это тем, что сильное государство предпочитает иметь слабых или разделенных соседей, и что контроль над СДС через влияние на их руководство, в частности, на Абдуллу Оджалана, дает Анкаре прямое влияние на восточный берег Евфрата и его нефтяные и газовые ресурсы.

Это стратегическое мышление полностью противоречит видению Эрдогана, который считает, что любое примирение с курдами может ослабить его власть и привести к расширению свобод и демократии, что может поставить под угрозу его электоральную базу. Это противоречие порождает скрытую борьбу между двумя течениями: хотя они и льстят друг другу в СМИ, существуют признаки глубоких разногласий «под столом».

СДС — военная сила без политического признания

СДС обладают оперативной легитимностью благодаря своей роли в разгроме ИГИЛ*, но им не хватает политического признания. Вашингтон считает их «необходимым» партнером, но не поднимает до уровня признанного образования. Дамаск предлагает им индивидуальное вхождение в состав армии, а не признание их институтов. Анкара же отвергает любую формулу, которая сделала бы СДС законной стороной.

Парадокс заключается в том, что эта «нелегитимность» может быть одновременно и источником силы СДС: пока не достигнуто окончательное соглашение об их статусе, они остаются игроком, которого нельзя игнорировать, но и нельзя закрепить. Это временная сила, висящая между землей и небом.

Проблема «апоистов» (от Апо — А.Оджалан)

Судьбу СДС нельзя отделять от влияния Рабочей партии Курдистана. Кадры, вернувшиеся из Кандиля, несут в себе менталитет трансграничной организации, и этот отпечаток делает практически невозможным для Анкары принять любую формулу сотрудничества с ними. Но в то же время, без этих кадров было бы трудно построить военную и дисциплинарную структуру СДС.

Вопрос, следовательно, в том — могут ли СДС превратиться в чисто местное образование без «духа Кандиля», или именно этот дух изначально дал им способность к выживанию? Несмотря на то, что большинство кадров — это сирийские курды, которые присоединились к борьбе РПК и вернулись в Сирийский Курдистан после сирийских событий.

Курдский раскол: от разделения к единству позиции

Раскол всегда был доминирующей чертой курдской политической сцены в Сирии, что служило интересам региональных и международных сил. Однако в последнее время курдская арена переживает заметный сдвиг в сторону объединения рядов для противостояния внешним угрозам, особенно со стороны Турции. Дело уже не ограничивается внутренними разногласиями, а касается судьбы проекта «Рожава» (Северо-восточной автономии) и будущего курдов в Сирии.

«Конференция единства курдской позиции» в Камышло, прошедшая в апреле этого года, является поворотным моментом в этом сдвиге, где сирийским курдским сторонам, включая Партию демократического союза и Национальный курдский совет, удалось достичь политического документа и единых требований, чего не происходило на протяжении десятилетий. Это развитие отражает растущее осознание того, что самая большая опасность исходит извне, и что единство — единственный способ сохранить достигнутые завоевания.

Оджалан и Барзани: сеть защиты для «Рожавы»

Усилия по объединению рядов совпали с мощными посланиями от исторических курдских лидеров, которые придают дополнительный импульс этому сближению. Лидер Абдулла Оджалан через заявления, переданные депутатом Первин Булдан, подтвердил, что «Рожава» является «красной линией». Это стало четким посланием всем, что любая широкомасштабная военная операция на северо-востоке Сирии не останется без ответа и может привести к срыву любого возможного мирного процесса в Турции.

Параллельно этому, иракский курдский лидер Масуд Барзани заявил, что любая угроза «Рожаве» может потребовать вмешательства Пешмерги и что он будет во главе их. Эта позиция представляет собой значительное изменение в его предыдущей политике и посылает мощный сигнал любому региональному игроку, который думает о начале военной атаки.

Эта необъявленная координация формирует сложную сеть защиты для «Рожавы». В то время как Оджалан предоставляет идеологическую и политическую базу, Барзани предоставляет военную и политическую поддержку через регион Иракского Курдистана, что снова перемешивает карты и вынуждает Турцию пересмотреть свои расчеты.

Дамаск-СДС: переговоры под «низким потолком»

Дамаск повторяет: нет автономии, нет параллельной армии. Максимум, что он предлагает, это интеграция членов СДС в армию и рассмотрение «Асаиша» (курдские силы внутренней безопасности) как местной полиции под властью Министерства внутренних дел.

СДС со своей стороны опасаются, что эта интеграция превратится в медленный демонтаж, и хотят юридических и конституционных гарантий. Здесь проявляется основная дилемма — у Дамаска нет времени и терпения, особенно в свете того, что происходит с друзами и алавитами, в то время как СДС связаны с наличием международной коалиции, которая может сократиться в любой момент. При этом у них есть ещё один своего рода козырь перед Коалицией — сегодня у них есть поддержка курдов всего мира. У СДС есть дисциплинированная и сильная армия, которая боролась с терроризмом, и у них есть международная поддержка. Любые переговоры между ними похожи на неравную шахматную партию: одна сторона делает ставку на время, а другая боится его. У одной стороны есть сильные фигуры, а другая рискует потерять все.

Октябрь и после. Влияние «регионального землетрясения»

Нападение на Газу перевернуло уравнения. Вашингтон хочет заморозить любой новый фронт и стабилизировать ситуацию на восточном берегу Евфрата из-за угрозы возвращения ИГИЛ*. Турция использует «занятость» мира, чтобы поднять планку своих угроз против СДС, в то время как Дамаск считает, что сейчас наступил подходящий момент для того, чтобы заново утвердить себя в качестве гаранта стабильности.

Однако, то, что произошло на побережье Латакии и в Сувейде с алавитами и друзами, показало и доказало, что Дамаск не может быть гарантом стабильности, особенно потому, что все члены армии являются бывшими джихадистами и находятся в списках террористов, и более того, в рядах новой сирийской армии находятся иностранные боевики.

Между невозможным и необходимым

Любой вариант сценария дальнейшего развития событий поднимает главный вопрос: кто выигрывает от сохранения «подвешенного» положения? Вашингтон, который хочет гибкого союзника без обязательств, Дамаск, который делает ставку на истощение, или Анкара, которая инвестирует в постоянную угрозу как во внутренний козырь?

Отношения между Турцией и СДС выглядят как уравнение без решения: Анкара не может окончательно уничтожить СДС без огромных издержек, а СДС не могут существовать без какой-либо формы взаимопонимания с Турцией. Дамаск не хочет признавать, а Вашингтон не хочет брать на себя обязательства.

Так что в будущем нас ждёт скорее всего просто «долгое перемирие» без разрешения, или накопленные экономические, демографические и военные противоречия подтолкнут всех к моменту нового взрыва...

*террористическая организация, запрещена в РФ Печать